Аврора
Шрифт:
— Выходит, он меня больше не любит? Вы его доверенное лицо, вы должны знать!
— Об этом Его высочество курфюрст ничего не говорил. Поскольку жениться на вас уже нельзя, то он, естественно, заботится о том, чтобы обеспечить как можно более высокое положение матери своего сына, которому он, возможно, готовит блестящую карьеру.
— Скажите мне правду: он любит другую?
В ответ он промолчал. Аврора поняла, что больше ничего не добьется. Сопровождавшие карету всадники были наглядным доказательством того, что выбирать ей не приходится и что если она хочет не допустить непоправимой ошибки в отношениях с тем, кого любит, и сохранить шанс рано или поздно с ним воссоединиться, то ей придется покориться, поступившись уязвленной гордостью. Все выстроилось таким образом, что это решение казалось единственно верным. Бехлинг не преувеличивал, говоря, что у обитательниц Кведлинбурга высочайшая репутация. К тому же их образ жизни мало походил на замкнутое и обременительное служение в суровых обителях монашеских орденов. У каждой были собственные покои, они делали все, что хотели, и, главное, располагали полной свободой передвижения. Последнее было важнее всего. Итак...
— Ваша взяла, Бехлинг! — вздохнув, произнесла Аврора, устраиваясь в глубине кареты поудобнее. — Раз вы такой упрямец, мы едем в Кведлинбург!
Но если государь и Бехлинг воображали, что с Авророй покончено, то они сильно заблуждались...