Чтение онлайн

Ну… почти самый.

Его блистательному великолепию и величеству Янатанну, правителю всея Вашрута, хаос показался чрезмерным даже для его сумасшедшей столицы, и король решил его немного уменьшить, отделив, так сказать, мух от котлет. А именно — чистосердечно предложив гостям столицы валить туда, где светит солнце и кипит жизнь. В Свободную Зону. Тем же, кто был заинтересован в Великой Арене более, чем в «какой-то там» Мириаде, великодушно предлагалось остаться, принимая посильное участие в строительстве Великого Проекта. В общем, Янатанн выставил ультиматум — умные направо, красивые налево, а деньги — ему. Ну, в смысле на строительство той же Арены или той же Зоны, которая, на сейчас, представляла из себя лишь массу на скорую руку выстроенных на побережье хижин, где ютились иммигранты из другой страны. Вывезенные все тем же хитрозадым величеством по удобной оказии.

Бессмертные забегали как тараканы, особенно когда надзор за их скорым отъездом король возложил на одного из четырех герцогов Вашрута, лорда Морено аль Чинзатто. Уезжать из роскошного города на дикое побережье в то время, как в самом Эйнуре творятся великие дела, не хотел никто. Вкладывать деньги в самое бесполезное из Великих строений — тоже. Но деваться Бессам было решительно некуда — их попытки закрепиться в Городе Неудачников путем заключения с королевством маловыгодных контрактов гневно отметались сразу на уровне Канцелярии.

Как обычно… то, что хорошо золотоглазому королю — отвратительно для меня. Подгоняемые герцогом Чинзатто, бессмертные не самых слабых мировых Гильдий начали с горя наглеть и игнорировать пожелания местной власти. По мелочам, но все же. К сожалению, одной из таких мелочей как раз были мы — бывшие члены экипажа дирижабля «Железная Фея», к которым у очень многих влиятельных разумных накопилась масса вопросов, задавать которые напрямую им было недвусмысленно запрещено самим королем. Но очень хотелось.

А как известно, если что-то запрещено, но очень хочется…

И тут коса нашла на камень. Из всех членов маленькой экспедиции на виду остался лишь я, являющийся крайне неудобной мишенью для похитителей и вопрошателей. Физическое, магическое и химическое воздействие мной успешно игнорировалось, несколько внезапно напавших морд были побиты и сданы страже, а из более основательных засад я самым наглым образом улетал на цепях под зубовный скрежет интересантов. Вот такой вот я молодец.

Но из-за постоянно крутящихся неподалеку темных личностей работу мне найти не удавалось. А может, не только из-за темных… имел я подозрения, что возле меня снуют люди и из королевской службы. На живца ловят.

В общем, пошло это всё в Караганду, если таковая существует в этом мире! Сейчас съем супу, натащу за пару дней в свой дом припасов на целый год и уйдем мы с проживающей у меня вампирессой в осадное положение. Тем более, что после всех оплаченных мной нововведений, сам дом, прозываемый так же Арканой Уюта, под осаду и заточен. Переждем лихое время.

— Ты?!! — полный ярости и возмущения женский вопль заставил меня испуганно скосить глаза с подведенной почти к самому рту ложки супа.

У самого входа в внутреннее помещение мирной траттории стояла с упертым в бока руками женщина, которую я мельком знал. Ее взгляд был уткнут точнёхонько в мою скромную персону, а внешний вид демонстрировал всем желающим, что озвученный орк каким-то образом сильно поколебал душевное равновесие этой достойной бессмертной женщины. Мне на ум пришел лишь один вариант, поэтому я, пожав плечами, сунул в рот первую ложку супа и зажмурил глаза от удовольствия.

Красная Шапочка, умница, красавица и неформальный лидер всей фракции «тараканов» славного города Эйнура, промаршировала к моему столику, печатая шаг, и рявкнула мне прямо в лицо:

— Объяснись!!

— Даже не подумаю, — пожал плечами я, недоумевая, как она могла попасть не просто ко мне в дом, а в личную спальню, где висит ее обнаженная натура, писанная именитым художником. Вампиресса пустила? Вряд ли. Аливеолла очень любит пускать себе в голову ветер и руки под юбку, но не играть с огнем.

Кругленькое миловидное личико под прической каре из волос каштанового цвета налилось красным. Девушка уперлась руками в мой стол и зашипела как змея:

— Ты думаешь, я сюда пришла шутки с тобой шутить, скотина серая?!

— Я поняфия не ифею, зафем ты фрифла, — прочавкал я куском лепешки, — Фо я фочьно нифего не фделал, фтобы на феня офали при люфях.

— Ты?! Не имеешь понятия?! — удачно поняла меня Шапочка, выводя свою злость на новый уровень, что выразилось в стремительном побледнении всех видимых частей тела.

Оценив уровень неадекватности собеседницы-обвинительницы, я приготовил свой хвост к само— и супо-обороне. Мало ли что ей в голову стукнет…

— Скажи мне, глядя прямо в глаза, Кирн Джаргак, — сдавленно зашипела бессмертная, рассматривая меня настолько бешеным взглядом, что даже суп потерял вкус, — Скажи, почему ты влез с ногами в епархию Хомяков, начав продавать товары на территории Эйнура? Получил должность в правительстве и почувствовал себя неуязвимым?!

У меня аж кусок в горле застрял от такой клеветы на себя любимого. Я начал тихо давиться, пуча глаза на собеседницу, а ту прорвало:

— Три месяца! — сорвалась Красная Шапочка на крик, привлекая внимание всех и каждого, — Три месяца мне и в Канцелярию идут на тебя жалобы! Торгующий «таракан»!! Немыслимо! Я сорву с тебя значок фракции и отдам твою тушу на растерзание сначала гражданскому суду, а потом и «хомякам»! А то, что от тебя останется… ЕСЛИ останется, жизни в Эйнуре не увидит вовеки веков!

С куском коварного хлебобулочного наконец-то получилось справиться, и он был успешно проглочен. Подняв глаза на разбушевавшуюся девушку, я хрипло ответил:

— Ты что, черт побери, такое несешь?! Я неделю как возродился в Доме Матери.

— То, что ты был в Купели — паршивое алиби, Кирн Джаргак! Для продажи чего-либо нет необходимости в личном присутствии! — загрохотала девушка-«бард» на все немаленькое помещение, — Не считай меня за идиотку!

— Уважаемый, окажите мне честь? — потеряв терпение, я обратился к тому самому бодрому дедушке, получившему по моей вине грудью по лысине. Тот с готовность кивнул и поднял ладонь, загоревшуюся белым светом.