Чтение онлайн

"Тры к одному, да-а!" - решили председатели избиркомов.

"Пачэму нэ чэтыре?" - заинтересовались абреки и осторожные европейские наблюдатели.

"Ну, тры-чэтыре. Гдэ-то так", - согласились председатели избиркомов и добавили: - "Но нэ пять..."

"Пачэму, да-а?" - вновь осведомились абреки.

"Патаму што!" - ответили чиновники и ушли пить домашнее вино и петь хором.

"Абыдно, да-а?" - огорчились абреки.

Но бюллетени посчитали, разделив общее количество поданных голосов на семь. Так, на всякий случай.

Семь больше пяти.

И явно больше трех или четырех.

Горцы не мелочатся.

Шиманадзе набрал сто целых и три сотых процента голосов. Его противники все вместе набрали еще двадцать. На лишние проценты вежливые европейские наблюдатели закрыли глаза. Когда молодая республика, расположенная в стратегической близости от границ России, стремится войти в НАТО, мелкие несуразицы принято не замечать.

Да и что такое двадцать с лишним процентов!

Всего одна пятая от целого.

Пшик, фитюлька по сравнению с глобальными интересами цивилизованного мира...

– И последнее, - посол США в Тбилиси прекрасно говорил по-грузински с мягким сванским прононсом.
– Русские базы.

Шиманадзе вяло махнул рукой.

– Дело решенное...

– Президента интересуют сроки, - посол продолжал гнуть свою линию.

– До конца этого года.

– Все?

– Две из четырех. Там не проработан вопрос о боевой технике...

– Ну-у, мы же с вами обсуждали эту тему, - посол растянул губы в улыбке. Соединенные Штаты обеспечат вашу армию всем необходимым. По стандартам Североатлантического Альянса. Кредитная линия будет открыта на срок до пятидесяти лет.

"Столько мне не прожить, - с тоской подумал грузинский лидер.
– А хотелось бы...".

– Я подниму вопрос о базах на встрече в Ялте, - после недолгого раздумья пообещал Шиманадзе.

– Это только через две недели, - возразил посол.

– Раньше никак, - глава мандаринового государства слабо качнул головой. К тому же сейчас неподходящее время. Вы же знаете, что произошло...

– Как раз сейчас русские будут посговорчивее, - американец подавил в себе раздражение.
– Проявите сочувствие, а вскользь решите проблему баз. С нашей стороны мы вам гарантируем, что сложностей не возникнет. Вам достаточно лишь привезти с собой необходимые документы. Подписи будут поставлены.

– Накладок не будет?

– Нет.

– Хорошо, я сегодня же свяжусь с Москвой, - умирающим голосом произнес Шиманадзе.

В дверях появился сотрудник охраны с маленьким подносом в руке.

Время принимать лекарства.

Посол США тактично откланялся, отметив про себя, что Эдуард Амбросиевич с каждым днем выглядит все хуже и хуже. Пора начинать подыскивать ему достойную замену из числа молодых грузинских политиков и дать задание резиденту ЦРУ представить личные дела кандидатов.

Причем в самые ближайшие дни.

* * *

Миша Чубаров сбросил с плеч поклажу и с блаженной улыбкой уселся рядом с Соколовым.

Казаки вскарабкались на хребет и подошли к финальному рубежу перед атакой. До аула, где предположительно могли содержаться заложники, оставалось около девяти километров. Отряду предстояло спуститься к узкой речушке, зажатой между голых валунов, миновать заболоченный лесок и взойти на пологую гору, где рассеяться на несколько групп и брать село штурмом с разных сторон.

"Легко сказать, - подумал Рокотов, расположившийся чуть в отдалении от остальных и рассматривающий залитую светом луны долину через оптику мощного бинокля, - но гораздо труднее сделать... Эх, русский авось! Ведь, по большому счету, у ребят боевого опыта вообще нет. Одно желание поквитаться. Понять-то их можно, но что дальше? Одна надежда на внезапность нападения и на плотность нашего огня. Оружие у нас хорошее, дальнобойное. Однако у Чичиков преимущество в том, что это их родная деревня. Они в окрестностях каждый камень знают... Значит, основная задача - не дать им рассредоточиться и выйти к нам в тыл. Соответственно, мочить всех. И сразу. Да уж, перспективочка! Кавказская Хатынь получается... Там, небось, две трети жителей - женщины и дети. С ними что делать? Во я влип! Пойти исповедаться, что ли? Благо батюшка имеется. Отпустит грехи... Кстати, о батюшке. Ему ж саном запрещено кого бы то ни было убивать..."

– Отец Арсений!
– негромко позвал Владислав.
– Будьте любезны, подойдите ко мне.

Священник отделился от отдыхающих казаков и присел рядом с биологом.

– Вот что, батюшка, - Рокотов говорил очень тихо, так, чтобы не потревожить остальных.
– У меня возникли вопросы. И к вам лично, и по существу дела.

– Слушаю, - отец Арсений наклонился поближе к собеседнику.

– Вопрос первый - вы отдаете себе отчет в том, что нам придется сделать?

– На все воля Божья...

– Это не ответ, - Владислав был готов к подобному повороту разговора.
– Я и сам большой демагог, поэтому попрошу высказываться по существу. Вы способны убить человека?

– Если это подонок - да.

– А если нет? Если это женщина или ребенок?

– Не смогу, - признался священник.

– Вот именно, - Рокотов нахмурился.
– То есть, палить из своего гранатомета в окна домов вы не будете?

Отец Арсений задумался.

При подготовке боевого похода вопросы этики никак не прорабатывались и возникли всего за несколько часов до того момента, после которого ничего изменить будет уже нельзя. В бою не до сортировки противника.

– Я не знаю, что ответить...

– Этого я и боялся, - констатировал биолог.
– Я не хочу вас обидеть, но вы понимаете, что являетесь нашим слабым звеном?

– Теперь да. Но ведь и вы, Владик, и остальные...

– То-то и оно, - Рокотов медленно вытащил сигареты.
– Недодумали... А теперь поздно. Рассчитывать на то, что в ауле одни мужчины, не приходится. Назад тоже не пойдешь... Вот и ломаю голову. Играть в благородство чучмеки не будут, как раз постараются прикрыться малолетками и своими бабами. Это известно. С женщинами, кстати, вопрос ясен - они не меньше мужиков виноваты. Как гордые горянки с заложниками обращаются, наслышан, - Влад чиркнул зажигалкой и прикурил, опустив голову.
– А вот дети малые... У нас вооружение мощное, одна граната в окно - и кранты всем, кто в доме.