Астроном-2

Астроном-2: Они что-то задумали

На этот раз игра проходила на Фонтанке в четырёхкомнатных апартаментах Татьяны Кардамоновой вдовы коллежского советника погибшего во время крушения парохода «Гарантия» в 1907 году. Разбитная, крашенная блондинка немногим за сорок, в последнее время изрядна набравшая вес, недолго горевала по усопшему – купила себе небольшую квартирку неподалёку от Нарвской заставы, а супружеское гнёздышко превратило в место регулярной карточной игры для состоятельных господ.

Сева Скрипкин – двадцатидвухлетний помощник присяжного поверенного Н. Г. Мюллера любил бывать в гостях у Кардамоновой. Моложавая вдова симпатичного парня тоже привечала явно имея на него виды. Правда без денег к ней Сева всё равно не совался. Стыдно, да и другие посетители засмеют. Зато все свои премии за выигранные гражданские дела Скрипкин стабильно оставлял здесь. И надо сказать ни разу об этом не пожалел. Почему? Да потому что к Кардамоновой на карточную игру захаживали очень интересные личности. С такими и познакомиться было не грех…

Вот и сегодня за просто гигантским, круглым дубовым столом (Татьяна Степановна рассказывала, что собирали его из двух частей уже в гостиной, ибо в двери он никак не влезал) в покер играли двенадцать человек. Большая часть из них были завсегдатаями: фабрикант Питюнин – с топорщащимися над красными щеками бакенбардами, голубоглазый театральный актёр и любимец питерских дам Николай Столетов – в красном шёлковом пиджаке и в шейном платке с изумрудной заколкой, как всегда угрюмый с мешками под глазами начальник таможни Кубасов, дочь придворного портретиста Климовского Лидочка, директор Старовойтовских винокурен Гломов – в старомодном пенсне, в шерстяном пиджаке в ёлочку и с торчащими из кармашка жилетки золотыми часами-луковицами и даже отставной майор Строкин с лёгкостью державший в кулаке половину столичных кучеров. А они как известно те ещё мерзавцы.

Были конечно и ещё гости, но рангом помельче. Те что с такими мастодонтами картишки раскидывать не рисковали по причине того, что и деньгами большими не располагали. Сева тоже был в их числе. Свои двести пятьдесят рублей он намеривался благополучно продуть под утро потому как именно тогда за столом окажутся игроки его калибра. «А, впрочем, почему обязательно продуть? – думал мальчишка. Подуставшие от ожидания и выпитого алкоголя игроки часто ошибаются, и чем чёрт не шутит, может быть он даже останется при своих».

Играть сели в половине седьмого вечера, играли уже почти полтора часа.

Кардамонова в приталенном платье сплошь в чёрных кружевах и туфлях на каблучках, в накинутой на плече чернобурке и шляпке с вуалью самолично разливала напитки игрокам. Потому как пили они такое чего в обыкновенной винной лавке не купишь. Остальные гости медленно посасывали дешёвое винишко, сладкие ликёры, да водочку. Не жалко. Входные сто рублей с лихвой выпитое окупали.

В середине стола кучей бумажных ассигнаций покоилось уже целое состояние, правда сражение за него только-только началось. Самыми классными игроками были отставной майор Строкин и актёр Столетов. Николай Ильич давно бы уже мог стать миллионщиком при такой удаче и умении считать карты, но предпочитал жить на широкую ногу – ужинать под пение цыган, катать шлюх по воскресеньям на пароходе по Неве, одеваться только во всё французское. Столетов брал своё как гвардеец вражеский редут.

Кубасов тоже иногда выигрывал, но делал это словно с нежеланием. Иногда вообще бросал игру на половине и отправлялся домой. Сева давно заметил, что деньги он спускал легко, без сожалений. А что? должность то у него была хлебная. Ещё рублики придут, никуда не денутся.

Питюнин был игроком откровенно бестолковым, слабые карты, оказавшиеся у него на руках легко читались по его раскрасневшемуся, потному лицу, так же как и старик Гломов, игрой интересовавшийся скорее от скуки (семьи у старика не было и особо гроши тратить было не на кого). Про Лидочку Климовскую – ветреную дурочку, считавшую себя анархисткой и из-за этого, папеньке назло проигрывавшую каждый раз не менее пяти-шести тысяч, и говорить нечего было.

Конец ознакомительного фрагмента.