Чтение онлайн

Единственное, что всерьез смущало Маркова, так это последние слова Волкова. Поначалу он воспринимал их как обыкновенный бред умирающего, что с медицинской точки зрения было вполне объяснимо. Но, прослушав запись с десяток раз, он вдруг начал выделять в этом бреду отдельные слова. Сказанное никак нельзя было назвать тарабарщиной, скорее всего это был какой-то язык, с которым Марков явно не был знаком. Это чувствовалось по его затрудненному, механическому произношению. Но почему он вдруг заговорил на столь экзотическом наречии?

Следовало обратиться к филологу, который мог бы расшифровать эту тарабарщину.

За советом Марков обратился к молодому кандидату филологических наук Зиновьеву, знавшему десятка два языков. Зиновьев был из той немногочисленной когорты счастливчиков, что в тридцать пять лет становятся профессорами, а в сорок академиками. Хронические везунчики и всезнайки, рядом с которыми невольно ощущаешь собственную пещерную дремучесть.

Прослушав пленку, молодой человек после некоторых раздумий сказал:

— Очень интересно. Но мне бы хотелось проанализировать запись дома. Вы не откажете мне в любезности?

— Пожалуйста, Валентин Маркович, возьмите. Как вы думаете, когда вы сможете расшифровать запись?

— Думаю, что через пару дней я вам дам ответ.

Стрелки неумолимо приближались к назначенному часу. Иван Федорович вдруг поймал себя на мысли, что слегка нервничает, так что, когда раздался негромкий стук в дверь, он испытал явное облегчение.

Молодой человек уверенно прошел в кабинет. Выглядел он заметно возбужденным. Положив на стол магнитофон, он включил запись. Раздались все те же гортанные звуки, очень напоминающие пение шаманов, потом неожиданно запись прервалась.

— Вы знаете, что это такое? — возбужденно спросил Зиновьев.

Марков невольно хмыкнул:

— Конечно же, нет, поэтому я к вам и обратился.

— Это язык древней цивилизации, которая существовала задолго до Древнего Египта. Как известно, языки очень похожи на людей. Они рождаются, развиваются и умирают. Взять хотя бы латинский язык, на котором разговаривали в Римской империи. Где он сейчас? Он умер, как и все его носители. Но латинскому языку еще повезло, он остался в книгах, им до сих пор пользуются в медицине и в биологии. А об остальных наречиях мы ничего не знаем. Хотя на земле их существовали тысячи. Мы можем только предполагать, как звучал тот или иной язык. Это тема моей будущей работы… Так вот, я хочу сказать, что перед смертью профессор Волков заговорил на языке шумеров.

— Что?! — невольно выдохнул Марков.

— Именно так, — убежденно кивнул Зиновьев. — Он когда-нибудь изучал шумерский язык?

— Вовсе нет, — растерянно ответил Марков. — У него просто не было никакой необходимости в этом. Он занимался другими вещами. Сфера его интересов не простиралась на древние языки. А вы уверены в этом?

Ему, конечно, говорили о том, что будущее филологическое светило со странностями, но ведь не до такой же степени!

— Абсолютно! Вижу, вы мне не верите. Хотите убедиться? — неожиданно предложил Валентин Маркович.

Иван Федорович растерянно пожал плечами:

— Не мешало бы. Вот только каким образом?

— А вот я сейчас вам покажу. — Раскрыв портфель, Зиновьев вытащил из него магнитофон и торжественно установил его на стол, нажал кнопку воспроизведения.

«…—Готово? — прозвучал глуховатый мужской голос.

— Да, — негромко ответила женщина.

— Тогда начинаем».

На несколько секунд в кабинете повисла пауза, а потом прозвучали уже знакомые гортанные звуки, очень напоминающие воззвания шамана к силам природы.

Затем все тот же вкрадчивый голос поинтересовался:

«…— Принцесса Аполи, как давно живешь ты в этом теле?»

Вновь послышалась сбивчивая торопливая речь. Звуки ее не были похожи ни на что ранее слышанное Марковым.

«…— Так, я понимаю тебя, принцесса. Ты говоришь о том, что ты вселяешься в тело, как только тебя попросят. Сейчас это Клавдия, потому что она больше всего подходит для общения с существующим новым миром».

Марков попытался вслушаться повнимательнее, но не сумел различить ничего, кроме гортанных звуков.

«…— Понимаю. Значит, Клавдию ты рассматриваешь только как сосуд для передачи рассказа о своей собственной судьбе и о том времени, в котором ты когда-то проживала. Расскажи, что случилось с тобой».

В это трудно было поверить… Получалось, что какая-то принцесса Аполи умерла несколько тысяч лет назад и теперь общается с живущими ныне людьми, выбрав для этого тело какой-то женщины.

В этот раз гортанная речь звучала значительно дольше. Принцесса, истомившись за тысячи лет в одиночестве, никак не могла наговориться.

Наконец ее пылкий монолог умолк.

«…— Товарищи ученые, — прозвучал все тот же размеренный мужской глуховатый голос. — Язык шумеров очень сложен. Он не похож ни на один из известных современных языков. Отдаленно он чем-то напоминает иранский и древнеегипетский. Предположительно, именно на нем разговаривали ассасины в значительно более поздний исторический период, ведь они были весьма образованными людьми своего времени. Они проходили специальную подготовку.

— Кто они такие — эти ассасины? — прозвучал высокий женский голос.

— Это одно из самых могущественных и тайных обществ Средневековья. По нашим предположениям, они сумели расшифровать язык шумеров и сделали его языком своего общения, чтобы спрятать свои тайны от посторонних. У них было девять ступеней посвящения, язык шумеров — четвертая ступень… С этими записями мне еще предстоит много работать. Но то, что я услышал, — настоящая сенсация. Принцесса Аполи умерла пять тысяч лет назад. Она была женой шумерского царя Халима. Она была отравлена в двадцатилетнем возрасте одной из жен его гарема. Этот факт тщательно скрывался от ее родственников. Тело Аполи было мумифицировано и захоронено в одном из царских склепов. Тайна ее смерти оставалась нераскрытой. Но скоро, по ее словам, должны найти могилу жреца, лежащего со свитком в руках, в свитке подробно рассказано о смерти принцессы…»