Армянские легенды

АРМЯНСКИЕ ЛЕГЕНДЫ:

Легенда “Лаваш”

В давние времена был в Армении царь по имени Арам. Случилось так, что в один из боев он попал в плен к ассирийскому царю Носору. Победитель поставил условие: - Десять дней ты останешься без хлеба, голодным. На одиннадцатый день будешь состязаться со мной в стрельбе из лука - если победишь, отпущу тебя невредимым, вернешься к своему народу с достойными царю подарками.

На следующий день Арам потребовал. чтобы из армянской армии, стоящей у границ Ассирии, принесли его самый красивый панцирь.

Ассирийские гонцы заспешили в путь. Армяне тут же догадались, что их царь на что-то намекает, и, чтобы выиграть время и подумать, задержали гонцов на всю ночь. На рассвете ассирийцы помчались в обратную дорогу и подали царю Араму панцирь. Они не знали, что в броне спрятан тонкий-претонкий хлеб. Да и никто в те времена и слышать не слышал о лаваше - попробуй догадаться, что хлеб можно спрятать в панцирь. Взял Арам панцирь, а потом вдруг заявил, мол не этот самый красивый. Делать нечего, вновь послали гонцов, и те принесли новый панцирь. Но и этот не понравился армянскому царю. И гонцы каждый день до истечения условного срока покрывали ту же дорогу и каждый раз, ведать о том не ведая, приносили Араму лаваш.

На одиннадцатый день Арам и Носор вышли на стрельбище. Носор был уверен, что Арам, оставшись без хлеба, пал духом и силами, утерял меткость глаза. Но - вот чудеса!
– Арам вышел победителем в состязании и с честью возвратился в свою страну. Армянский хлеб спас его. Возвратился царь и велел огласить по всей стране: впредь в Армении вместо других хлебов пусть пекут лаваш.

Легенда-О ДУДУКЕ

Как-то, пролетая над горами, Юный Ветер увидел прекрасное дерево, которого раньше нигде не встречал. Он был очарован. Перебирая лепестки его нежных цветов, слегка касаясь зазубрин листьев, он извлекал удивительные мелодии, звуки которых разносились далеко вокруг.

Когда Верховному Ветру донесли об этом, он обрушил свой гнев на горы, уничтожив почти всю растительность.

Юный Ветер, раскинувшись шатром над своим деревом, изо всех сил пытался его спасти. Более того, объявил, что готов ради этого на любые жертвы.

И тогда Владыка Ветров ответил ему: «Что ж, оставайся! Но отныне ты никогда больше не сможешь летать!»

Счастливый Ветерок хотел сложить свои крылья, но повелитель остановил его: «Нет, это слишком легко. Крылья останутся с тобой. В любой момент ты сможешь взлететь. Но как только сделаешь это, дерево погибнет».

Юный Ветер не смутился, ведь и крылья остались при нем, и он - при дереве.

Все бы хорошо, но когда наступила осень, дерево оголилось, и не стало ни цветов, ни листьев, которыми можно было забавляться. Юный Ветер испытал страшную тоску.

Вокруг носились его собратья, срывая последние листья с окрестных деревьев. Наполняя горы победным воем, они словно приглашали его в свой хоровод.

И однажды, не выдержав, он присоединился к ним. В то же мгновение дерево погибло.

Осталась только веточка, в которой запуталась частица ветра. Через какое-то время мальчик, собиравший хворост, нашел ее и смастерил дудочку, которая, стоило поднести ее к губам, словно сама играла грустную мелодию расставания.

Потому что главное в любви — это не готовность навсегда отказаться от чего-то, потеряв возможность получить желаемое, а способность не делать чего-то, имея такую возможность.

Легенда-О КРЕЩЕНИИ АРМЕНИИ

Подобно другим народам, армяне, до того, как их озарил свет Христовой Веры, поклонялись ложным богам.

И когда Григорий Просветитель пришел учить армян, многие, одержимые бесами, пытались ему воспрепятствовать. Они запугивали и убивали людей, которые шли к нему за Истиной.

Но Григорий обучил многих и смог основать монастырь Парби на склоне горы Арагац.

Тогда враги Григория разъярились и задумали кощунство. Однажды во время Литургии, которую отправлял Григорий в Парби, где был тогда только маленький храм, злодеи швырнули прямо в двери бешеную собаку. Они надеялись, что собака искусает и самого святого и его паству.

«Если твой Бог силен, — со смехом прокричали святому злодеи, — Вылечи эту собаку!»

И Григорий поднял руку. Собака задрожала, и пена перестала литься с ее морды. Налитые кровью глаза прояснились. Весело залаяв, собака выбежала из церкви совсем здоровою.

А святой и его паства возблагодарили Бога. С этих пор в Парби стали приводить людей, укушенных бешеными собаками, и все они исцелялись.

Но злодеи не успокоились и донесли на Григория царю Тиридату.

«Он говорит, что твоя власть — ничто перед его Богом», — нашептывали они царю.

«Он узнает, что в моей власти заставить его отречься от этого Бога», — злобно усмехнулся царь и приказал схватить Григория и привести во дворец.

«Дошло до меня, что ты учишь моих подданных чтить не меня, а своего Бога», — сказал Тиридат, когда святого привели к нему в цепях. — «Откажись от него, или я прикажу посадить тебя в хоб-вираб, страшную яму, полную скорпионов и змей!»

«Делай со мной что хочешь, — отвечал святой. — Я не страшусь тебя, а ты устрашишься гнева моего Бога!».

«Бросить его в яму!! — закричал царь. — Пусть скорпионы и змеи съедят его! Никто еще не пережил в этой яме одних суток!»

«Ты гневишь моего Бога, царь, — сказал святой. — Гляди, как бы он не сделал так, что тебе до конца дней твоих не будет страшен укус змеи.»

И никто не понял этих слов.

И царские слуги бросили Григория в страшную яму, а потом ушли прочь, уверенные, что он умрет раньше, чем они достигнут дворца.

И другие люди, в том числе и те, кого учил Григорий, подумали так же. Только одна бедная вдова не поверила, что Бог допустит этой лютой смерти. И на другой день она потихоньку пришла к яме, принеся с собой пищу. И она увидела, что святой жив и невредим на дне ямы, кишащей змеями и скорпионами. Тогда вдова спустила ему еду. И так стала она тайком поступать каждый день.

А царь Тиридат тем временем пировал в своем дворце. И вот, прямо на пиру, случилось страшное: тело царя с головы до ног покрылось густой шерстью. Зубы его начали расти и превратились в клыки, а нос вытянулся в безобразное свиное рыло. И вот уже не человек, а дикий кабан сидел за пиршественым столом! В страхе разбежались придворные.