Антитело
Шрифт:
Глеб не торопясь доел и посмотрел на часы. До срока было еще далеко. Он перевел взгляд на ручей, исчезающий за кустами в паре метров от них.
— А что там дальше?
— Не знаю. Я туда никогда не ходила.
— Пойдем — разведаем.
— Да! Пойдем!
Берега ручья опустились, а ложе сделалось шире. Вода больше не бежала так стремительно как раньше, а лениво текла среди густой зелени и кустов. Скоро поток совсем затерялся в траве. Земля сделалась влажной и податливой, словно пружинный матрас, пахнуло сыростью. Лес заметно поредел, а через несколько минут Глебу с Аленкой пришлось остановиться, чтобы не угодить в обширное, покрытое зеленой ряской болото. Оно простиралось так далеко вперед, насколько хватало глаз. Отдельные кочки, словно островки, возвышались над спокойной поверхностью; подобно верстовым столбам из болота торчали чахлые деревья. Они клонились в разные стороны, раскинув корявые сучья, некоторые упали и теперь стволы, покрытые зеленым мхом, торчали из воды, словно спины древних чудовищ.
— Дальше идти нельзя, — сказал Глеб.
— Мы можем попасть в трясину.
— Точно.
Он сверился с компасом. Обратная дорога вдоль ручья по собственным следам заняла бы не меньше полутора часов. Болото вытягивалось к северу, и, если повернуть на восток, можно было срезать путь и выйти к полю.
«Поле здоровое, мы обязательно на него наткнемся».
Он повернулся к Аленке.
— Мы пойдем вдоль болота на восток.
— К дому?
— Да. Так будет короче.
— А мы не заблудимся?
— Нет. Я все время смотрю на компас.
Аленка забавным жестом поскребла макушку, изображая сомнения.
— Ладно.
Они отошли от болота туда, где земля была суше, и двинулись вдоль него к дому. Глеб то и дело поглядывал на стоячую воду одновременно с восхищением и беспокойством. Его завораживала мысль о том, какие глубины скрываются под ровными слоями травы и ряски. Болото словно пряталось от людей, поджидая, когда неосторожный пешеход ступит на зеленый ковер, и тот расступится у него под ногами, и жидкая грязь глубиной в несколько метров ухватит за ступни и потянет вниз, пока…
Рядом с ним, громко захлопав крыльями, взлетела птица. Глеб вздрогнул и поднял глаза на Аленку. Она шла впереди, ощупывая землю длинной сухой палкой.
Болото осталось позади, и вновь лес сомкнул строй деревьев. Ребята с трудом продирались сквозь густые заросли, раздвигая руками ветви и поминутно спотыкаясь о толстые выступающие из земли корни.
Аленка остановилась и огляделась по сторонам.
— Ты чего?
Она обернулась. Лицо ее выглядело уставшим и напряженным. Глеб сразу пожалел, что заставил сестру так далеко забраться в лес. Все-таки, она еще ребенок. Ей трудно.
— Мне надо отойти, — сказала Аленка.
— Зачем?
— Пописать.
— А… Ладно. Только недалеко.
— А ты не смотри!
— Больно надо на тебя смотреть!
— Отвернись!
Глеб отвернулся и услышал, как защелкали сухие ветки. Он посмотрел на часы и покачал головой. До срока, назначенного тетей оставалось сорок минут — времени не то, чтобы много — а он даже не представлял, как далеко от дома находится.
«Надо было идти по ручью. По крайней мере, там дорога знакомая».
— Ты закончила?
— Да! Глеб, иди сюда! Смотри!
— У нас времени нет!
— Посмотри! Вот здорово!
Глеб чертыхнулся про себя и пошел на голос. Через минуту, среди деревьев он различил ярко-синие пятно Аленкиной куртки.
— Ну, что тут у тебя?
— Вон там! Видишь?
Глеб взглянул в указанном направлении, но не увидел ничего интересного.
— Ну и что?
— Посмотри, какие там деревья странные!
Он пригляделся внимательнее и вдруг увидел то, о чем говорила девочка. Среди обычных сосен виднелся чудной, черный, закрученный спиралью ствол. На редких ветвях ни листочка, будто дерево было не деревом, а пластиковой скульптурой, неподвижной и неуловимо мрачной.
Глеб еще раз посмотрел на часы.
— Ладно, пойдем — разведаем.
— Чур — я первая.
По мере приближения к загадочным деревьям — Глеб обнаружил, что их там несколько — лес поредел, и идти стало легче. Кусты и ветви теперь расступались перед ними, словно слушаясь чьего-то приказа. Глеб вытащил фотоаппарат и снял чехол.
— У меня в ухе щелкает, — сказала Аленка.
— Ничего. Перестанет.
Они остановились одновременно, как по команде и раскрыли рты, глядя на необычное зрелище, явившееся перед ними.
Глеб насчитал шесть спиральных стволов. Они поднимались из низкой ядовито-зеленой травы, образуя неровный круг, словно наконечники сверл. Кора у них была очень темной и по фактуре напоминала змеиную кожу. Кроме них и травы, на небольшой поляне больше ничего не росло.
Аленка стала тереть лоб.
— Ты чего?
— Я не знаю, — испуганно отозвалась она. — Голова болит. И живот. Давай не пойдем туда?
— Ладно. Я только сфотографирую, и мы уйдем. Хорошо?
Девочка посмотрела на брата с сомнением, но спорить не стала.
— Хорошо.
Глеб подошел поближе.
«Ничего себе! Отличный кадр! Вот это да!».
Хрустнула ветка. Где-то громко прокаркала ворона. Он нажал на кнопку фотоаппарата…
— А-а-а-а!
От неожиданности Глеб подскочил и обернулся, как раз в тот момент, когда сестра проносилась мимо него. Он увидел Аленкино лицо лишь мельком, и ноги его вдруг ослабли. Из носа девочки текла кровь, капая на светлую куртку, а из глаз катились слезы. Она промелькнула перед ним, и теперь Глеб видел ее со спины. Видел, как она подняла руки и обхватила голову, продолжая лететь вперед.
— Аааа! Больно!
Глеб успел заметить, как странно она движется: выгнувшись дугой, словно что-то толкает ее к поляне и тем странным деревьям.
— Алена!
Ватные ноги не желали слушаться, но Глеб заставил себя идти, а потом бежать.
— Алена!
На какой-то миг ему показалось, что ступни сестры оторвались от земли. Глеб споткнулся и чуть не упал. Корень, весь покрытый свежей землей, словно специально высунулся, чтобы помешать ему. Глебу показалось, что кусты впереди зашевелились, стараясь скрыть девочку, спрятать от него.