Аномальные каникулы

Коробки, ящики, ветошь. Из-за металлической бочки выглядывали длинные девичьи ноги. Наташка о своих достоинствах знала не хуже окружающих и подчеркивала их всегда и везде, даже там, где не нужно. Вот и сейчас натянула на себя коротенькие джинсовые шорты. Вернее, не шорты даже, а джинсы с отрезанными штанинами.

Сверху, подчиняясь моде, шортики едва покрывали копчик, и то лишь когда Наташка стояла. А снизу… В общем, штанины были срезаны под корень, в напоминание о них остались лишь разлохмаченные края. Но даже этих лохмушек Ворожцов не видел: ноги уходили за бочку и оставляли простор для фантазии.

Ворожцов дорисовал продолжение и почувствовал, как вспыхнули уши. Все-таки что ни говори, а Наташка красивая, хоть и глупая. Впрочем, сама-то она себя глупой не считает и ведет себя соответственно. Этакая доступно-неприступная красавица. Доступная для всех, если верить тому, что болтают. Неприступная для Ворожцова.

Наташка с первого дня смотрела на него сверху. Дескать, ты мальчик еще, ничего не понимаешь в жизни, и ничего тебе со мной не светит. Ворожцов и не претендовал. Ему нравилась Леся, а вовсе не Наташка. Именно об этом он сейчас себе и напоминал, глядя на Наташкины ноги и наступая на хвост собственным фантазиям.

Грузовик тряхнуло. Зазевавшийся Ворожцов треснулся головой о бочку. В бочке и в голове от удара загудело — кажется, на одной ноте. Зато все мысли о Наташке, Лесе, ногах и других частях тела вышибло враз.

Машину швыряло на ухабах. Дорога если и была, то давно уже кончилась, превратившись в подобие стиральной доски. Ладно, если верить брату и его маршруту, то трястись осталось всего ничего.

Словно подтверждая его мысли, грузовик начал притормаживать. Тормозил долго, но остановка вышла неожиданно резкой. Ворожцова мотнуло в другую сторону, и он уже мысленно приготовился к тому, что бочка на него сейчас повалится.

— Андрюха! — позвал все тот же хриплый голос. — Прикурить есть?

— Есть, — ответил другой, пободрей и помоложе.

Ворожцов припомнил посадку. Они долго присматривались к машинам, а затем одним стремительным броском махнули в два замыкающих колонну грузовика.

По всему выходило, что Андрюхой мог быть только водила последней машины, в кузов которой нырнули Леся, Тимур и Мазила.

— Ты покурить-то успеешь? — полюбопытствовал невидимый водитель Андрюха.

— Салага, — рассмеялся в ответ хриплый. — На этом посту отродясь меньше получаса не стояли. Тем более сегодня Лехницкий дежурный, а он дотошный. Пока все накладные и грузы не проверит лично, хрен пропустит.

При поминании о личном досмотре грузов Ворожцов прижался к бочке с такой силой, что в глазах потемнело. Что будет, если сейчас кто-то залезет в кузов и найдет их там, он даже представить себе не мог. В любом случае — пряниками не накормят. Здесь они уже не десятиклассники на каникулах, а малолетние преступники.

На глаза снова попались Наташкины ноги. Дура, чего она их на проход-то выложила!

— Так что кури, Андрюха, — подытожил хриплый голос. — Пока нам зеленый свет дадут, ты не только покурить — выпить и протрезветь успеешь.

Какое-то время ничего не происходило, и Ворожцову начало казаться, что водилы обо всем догадались, что разговор этот — отвлекающий маневр, а сами они сейчас вломятся в кузов и схватят их.

— Дорога — говно, — подал голос Андрюха, затягиваясь. — Думал, машина развалится на хрен.

— Эта не развалится, — благоговейно протянул хриплый. — Отечественный автопром.

— Отечественный автопром — тоже говно, — упаднически подметил Андрюха.

— Зато наш автопром к нашим дорогам приспособлен. И кончай ворчать.

— Я не ворчу, — проворчал Андрюха. — Только ты подумай, а если от этих колдобин груз побьется, придет в негодность, виноват кто будет?