Чтение онлайн

В старых дырах шум, шум.

В старых дырах,

В старых норах

Шум и шорох,

Шум и шорох...

И я сразу понял: он шел выполнять тети Верино задание. Меня он даже не заметил.

Вот прошел Иван Иваныч мимо большого желтого дома с балконами, мимо детского сада, где в окнах флажки и игрушки, мимо деревьев, мимо магазина с синей вывеской... И пропал за углом.

Иван Иваныч смотрел вверх. Он, наверно, думал - это кто-то большой звонит, тете Вере спать не дает.

Он думал, кто-то большой, а это вовсе не большой. И я стал смотреть вниз: я знаю, куда смотреть.

Прошмыгнула кошка по мостовой. Я загляделся на нее, а меня в ногу кто-то - толк-толк.

– Алошка?!

Нет, это толстый голубь. Он просто шел пешком.

– Где ты, Алошка?

Я завернул за угол. Там по тротуару вперед-назад ходил добрый молодец Иван Иваныч в своих семимильных сапогах. И все распевал:

Тары-бары-бум-бум,

В старых дьфах шум, шум...

Вдруг рядом ОЧЕНЬ ГРОМКО ЗАЗВОНИЛО. Иван Иваныча не стало слышно.

Прямо навстречу доброму молодцу бежал Алошка.

А на улице - никого. А фонари горят.

Что делать?

Я как подпрыгну! Как побегу!

Как обгоню доброго молодца Иван Иваныча.

И схватил Алошку.

А он из кулака вывертывается. И тут меня нагнал Иван Иваныч.

– Ах ты удалец-сорванец, кого поймал-изловил?
– Это Иван Иваныч спрашивает.

– Я птичку изловил, - говорю.

– Почто не щебечет?

– У нее крылышко болит, - говорю.

– Почто не полечишь?

– Я, - говорю, - дома вылечу.

– Ну ладно, - сказал Иван Иваныч, - Передай низкий поклон Вере Акимовне.

– Передам, - сказал я и побежал изо всех сил с Алошкой к нашему дому.

А он притих в кулаке, как воробышек. Разжал я пальцы, поглядел: а он спит. Устал, наверно. Набегался.

– Эй, Алошка!

– Ну что?
– И глазки открыл.

– Это ведь тебя Иван Иваныч искал. Знаешь, как я за тебя испугался.

Он сел на моей ладони и колокольчик рядом поставил. Ножки вытянул, ручками за мой большой палец ухватился: ручки холодные.

– Апчхи!
– А потом говорит: - ЧиХОчиЧУ чиДОчиМОЙ!

– Что?.. Что?

– Домой, - говорит, - хочу. Замерз. Вот что.

– А зачем ты так говоришь: "Чи-чи, чи-чи"?

– А это мой тайный язык.

– А меня научишь?

– ЧиНАчиУчиЧу! Научу!

Я накрыл его другой рукой, чтоб теплее было.

– Давай-ка я тебя побаюкаю.
– И я запел, как моя бабушка поет:

Спи-тко, усни,

Мое дитятко,

Спи-тко, усни

Малешенько.

Бай да люли!

Бай да люли!

А он там, в руке, тихонько засмеялся и ногой по звоночку - бум!
– но не очень громко. Так мы и пришли домой.

ТЕТЯ ВЕРА ЗАСКУЧАЛА

Динь-дон, дон-динь, динь-дон, дань! Наступил новый день. Алошка еще спит в своей маленькой кроватке. А я хожу на цыпочках, чтоб его не разбудить.

Мама ушла на работу, бабушка - в магазин. А тетя Вера никуда не уходит. Вот никуда не уходит! Села у окна и стала громко-громко скучать.

– Ой, я бедная девица, Вера Акимовна - сказала тетя Вера. И вздохнула.
– Какая у меня на сердце тоскакручина. Ой! Ни словами сказать, ни пером описать. Никто, ну никто меня больше в кино не зовет. Видать, никому не нужна красота моя ужасная.

Тетя Вера отошла от окна, включила пылесос и так махнула железной трубкой, что пыль столбом.

– Эх!
– крикнула тетя Вера.
– Сива-грива растрах - нется, тоска распадется. Уходи, - говорит, - не мешайся здесь. Видишь, я уборку делаю.

И я скорее побежал к домику, к моему хорошему Алошке.

– Алошка, - крикнул я в самое оконце, - выходи!

А он не ответил.

– ЧиАчиЛОчиШКА!
– позвал я его на нашем тайном языке. И вдруг тихонечко из-под стола что-то пискнуло.

Я поскорее полез под стол и там, в самом уголочке, нашел Алошку Он был весь в пыли: и волосы, и рубашка, и штанишки А нос прямо черный.

– Ты что гам делал, дурачок?
– спросил я.

– Тес!
– зашептал Алошка.
– Когда тетя Вера машет этой штукой, я всегда прячусь: а вдруг и меня затянет?!

Я поставил Алошку на стол, он стряхнул со штанишек пыль.

– А ну-ка пошли мыться, - сказал я.

– ЧиНЕ чиХочиЧУ!
– закричал Алошка и как спрыгнет на пол. И побежал.

Но я сразу догнал и потащил его, чумазого в ванную...

И пока я его тер, мыл, полоскал, Алошка, не переставая, пищал: "ЧиНЕ чиХОчиЧУ! ЧиНЕ чиХОчиЧУ!.."

– Не плачь, Алошенька, - сказал я.
– Меня тетя Вера еще не так мочалкой натирает.

Алошка перестал плакать. Он залез ко мне на плечо и погладил ухо. Но тут опять по квартире разнеслось тети Верино пенье-скучанье:

О, где ты? Где ты, добрый молодец Иван Иваныч?

Целый день ты на счетах пощелкиваешь,

Уж скорей бы ты вышел на пенсию!

У Алошки руки задрожали, он отпустил мое ухо.

– Слышал?
– спросил я.

– Ата, - сказал Алошка.

– Это еще что, - похвалился я.
– А когда тетя Вера меня ругает, так на соседней улице слышно.

– Она сердитая, - сказал Алошка.

– Тес! Она...
– прошептал я, - злая волшебница.

– Настоящая?!
– удивился Алошка. И спросил шепотом: - А что она может сделать?

– Что хочешь. Может волка и медведя позвать. Они тебя за бочок схватят.