Чтение онлайн

— Туманогонство… — снова начала было Гречаник, но ее прервала совсем юная девчонка, непонятно откуда ворвавшаяся в зал.

— Девочки! Мальчики! Скорей на улицу! Там Пригожа с Мирошником свою пресс-конференцию устроили… Цирк! — восторженно воскликнула она, крутнулась на высоких каблуках и бросилась назад к выходу.

По тому, как споро народы двинулись на улицу из зала заседаний, можно было судить о том, что широким массам избирательные страсти явно напоминают всяческие аварии и катастрофы. Помещение быстро обезлюдело, лишь издали слышалось шарканье ног по ступеням, ведущим к выходу из мэрии. Дмитрий трусцой побежал едва ли не самым первым. А как же: хозяин митинг какой-то соорудил! Надо быть рядом, в центре и под рукой…

Озабоченная Лялька особо не спешила, потому я быстро догнал ее и пошел рядом, прижимая к перилам.

— Лариса, надо искать Беловода. Что-то происходит…

— Я понимаю, — затравленно взглянула она на меня и выругалась, — черт его побери!.. Принесло же «нашего» сюда! Я и на минутку оторваться не могу: потом он меня от работы оторвет.

Она взглянула на часы.

— Через два с половиной часа — эфир. Надо еще отсняться, текстовку написать, смонтироваться, озвучиться. Ч-ч-черт!.. — снова выругалась она. — А потом, если совершенно случайно, но в выгодном свете выставишь Паламаренка, еще и по шее получишь. Рабовладельческий строй какой-то! Средневековье!

Я чуть не забыл, что ее «хозяин» — Мирошник — поддерживал на этих выборах Пригожу. Да и сейчас меня это особо не интересовало, потому что события, с моей точки зрения, начинали бесконтрольно нагромождаться друг на друга, и я, не зная, за что хвататься, ощущал некоторую растерянность. И самое главное, от чего я пребывал в этом состоянии, так это от того, что ничем не мог помочь Ляльке. Ведь где искать Беловода, было абсолютно непонятно. Впрочем, можно было бы таки попробовать обложить Мельниченка. Так обложить, чтобы он разрешил сообщить номер этого… Лохова, кажется.

Вздохнув, я решил сделать именно так. Вот только Паламаренка дождусь, а там — гори оно все синим пламенем! Но поскольку время еще оставалось, то я вместе с Лялькой вышел на улицу. И правильно сделал. Поскольку вид не особо большой кучки людей немного успокоил мои разбереженные нервы тем, что журналистов здесь все-таки было маловато. Значительно меньше, чем на пресс-конференции. Большая часть их, очевидно, растворилась в кабинетах горисполкома, выясняя причины странных колебаний, произошедших как в окружающей среде, так и в поведении мэра. Значит, я ошибся и еще не всех моих коллег «повернуло» на политике. Это вдохновляло. Сам же я без особого вдохновения и напряжения надеялся узнать о последних событиях более подробно через полчаса и из первых уст. Поэтому я не особо суетился.

Суетился Дмитрий. Он снимал Пригожу и Мирошника с разных сторон: слева, справа, спереди, сзади. Только сверху не вышло. Из-за того, наверное, что деревьев с сучьями на площади не наблюдалось… Гурьба людей была отснята Бабием с близкого расстояния. Как я понял, этот операторский ход должен был вызвать в кадре ощущение многочисленности представителей народа.

В конце концов, мне осточертело пасти его глазами, и я переключился на Пригожу, которого в деле еще не видел.

Иван Валентинович был… Впрочем, почему — Валентинович? Отчество ему отнюдь не шло. Просто Иван. А еще лучше — Ваня. Иванушка. Поскольку было в этом молодом, красивом и солидно-полном мужчине что-то детское. Так и хотелось сложить пальцы рожками, ткнуть ими в его выпуклый живот и сказать: «Бу-у-у!» Правда, последующая реакция на эти действия была бы не прогнозируемая…

Как мне удалось выяснить за время пребывания в Гременце, Иван Пригожа плохо просчитывался как своими противниками, так и своими сторонниками. Ведь совсем немногие и из тех, и из других верили в то, что он выиграет судебный процесс, и город будет с нетерпением ожидать повторных выборов. Но вышло именно так. И я не выяснил лишь одного: была ли это личная заслуга самого Ивана, или результат определила слаженная работа его команды. Хотя, будем откровенны, команду тоже надо уметь подбирать.

Во всяком случае, в данное мгновение его маленькая команда — он сам и Мирошник — выглядела неплохо. Помощник кандидата со своими благородно-седыми волосами, резными, какими-то индейскими чертами лица и по-армейски подтянутой фигурой, удачно дополнял добродушный, даже домашний вид Пригожи. И говорил Иван спокойно, взвешенно, едва растягивая слова. Пылкость Паламаренка ему была чужда.

— Я не желаю никого критиковать. Я просто хочу подчеркнуть очевидные факты. Вчерашнее событие показало, что городская власть уже не руководит городом. В любое время любой горожанин может остаться без тепла, воды или газа так же, как вчера все мы остались без света. И если вы находитесь дома, если вам некуда спешить, то это, возможно, и не особо пугает. Но по-настоящему это испугает вас тогда, когда ваша мать внезапно ляжет на операционный стол. Когда ваша жена будет рожать. Или тогда, когда у вашего отца станет плохо с сердцем, а вы будете не в состоянии вызвать «скорую помощь»…

— Извините, Иван Валентинович, — вмешался Мирошник и энергично произнес, перебирая пальцами четки (сказывалась святая деятельность его жены): — Вы — человек деликатный и не можете даже словом обидеть явных лиходеев. А я не могу себя сдержать и поэтому должен возразить вам по поводу того, что власть не руководит городом. Руководит! И очень даже хорошо руководит! Но это руковождение, направленное на собственный карман, можно сравнить с рукоблудием. Почему город платит грабительские проценты банкам за предоставленные ими кредиты для выплаты пенсий и зарплат бюджетникам? Почему это делается именно в то время, когда город имеет огромные прибыли от деятельности разнообразнейших коммерческих структур? Можно привести лишь один пример, уважаемые. Городское, я подчеркиваю это, коммунальное предприятие «Юнакский рынок» должно, по самым скромным подсчетам, отсчитывать каждый день в бюджет около семидесяти тысяч гривень. Даже при средней пенсии в семьдесят гривень это означает, что каждый день — вы слышите: каждый день! — тысяча пенсионеров может получать свои деньги. Где они?..

Толпа, которая уже немного увеличилась, возмущенно загудела. Дмитрий даже язык изо рта выронил, снимая своего шефа.

— Виталий Владимирович, — поднял руку Пригожа, — нельзя без наличия точных цифр выдвигать такие обвинения. Это вам подтвердит и Григорий Артемович.

Только сейчас у краешка толпы я увидел бывшего майора. Он одобрительно кивнул головой, а у меня екнуло сердце, и я начал пробираться к нему.

— Однако, — продолжал Пригожа, — вы правы в том, что общее направление действий городской власти очевидно. Каждый из вас, — он широким жестом обвел толпу, — сам видит его. Видит на уровне своей повседневной жизни. Кто скажет мне, что стал жить лучше с того времени, когда к власти пришел Паламаренко?

— Так ведь ситуация в государстве… — начал было какой-то умник в первом ряду, но Пригожа оборвал его:

— Ситуация в государстве начинается тут, на самом низу. — Я краем глаза заметил, как он для чего-то ткнул пальцем на полированную отмостку площади. — Она зависит от нас с вами. От того, кого мы изберем лидером нашей городской общины.

— Иван Валентинович, Иван Валентинович, — заверещала тучная женщина, которую я как раз пробовал сдвинуть с места. Она на секунду повернула лицо ко мне, и я узнал бальзаковсковозрастную Неонилу Петровну. — Иван Валентинович, объясните хотя бы вы, почему все так вышло? Посмотрите вокруг: город же какой красивый! Просто райский уголок. Да и страна у нас тоже ничего. Была. Разломали все, разрушили, разграбили. Ну кому это все нужно было?! — даже застонала она.