Чтение онлайн

– Я тут еще кое-что узнал, – с показной скромностью произнес Ворон. – Уж не знаю, интересно это вам будет или нет… Но я все равно скажу, чтобы вы потом не ругались, что я от вас что-то утаиваю.

– Говори, говори, – подбодрил товарища Камень. – Мы тебя внимательно слушаем.

– Вадим погиб, – коротко сообщил Ворон.

– Как?! – в ужасе воскликнул Камень.

А Ветер довольно равнодушно спросил:

– Кто такой Вадим? Я что-то не припомню такого.

– Это человек, в которого много лет была влюблена Леля Романова, – объяснил Ворон. – С самого детства. Они в одном доме жили.

– А, да, да, что-то припоминаю, – протянул Ветер. – И что случилось? Разбился на машине?

– На самолете. Летел в командировку в Волгоград.

– Это в каком же году произошло? – живо заинтересовался Ветер. – В четвертом, что ли?

– В четвертом, – подтвердил Ворон, чуя недоброе.

Уж в чем, в чем, а в авиакатастрофах Ветер был докой, он всюду летал и все про это знал. Того и гляди, в обсуждении гибели Вадима он может перетянуть одеяло на себя и оказаться главнее Ворона. Этого еще недоставало!

Худшие предположения Ворона немедленно оправдались.

– Это я хорошо помню, – заявил Ветер. – Двадцать четвертого августа два самолета разбились, один в Тульской области, другой в Ростовской. Тот, который в Волгоград летел, взорвался и упал в районе села Бучалки. Страшная трагедия, – его голос дрогнул. – До сих пор не могу без слез вспоминать. Сорок три человека погибли.

– А вот и нет, – авторитетно заявил Ворон. – Не знаешь – не выступай. Не сорок три, а сорок четыре.

– Да где же сорок четыре? – возмутился Ветер. – Я точно помню, тридцать пять пассажиров и восемь членов экипажа, всего сорок три выходит.

– Не знаю, что там у тебя выходит, а только я через несколько дней после катастрофы специально туда летал, там тело сорок четвертого пассажира по частям собирали. Я сам слышал, как спасатели так и говорили: мол, сорок четвертый. У меня прямо сердце разрывалось на это смотреть. А родственников-то как жалко! В общем, мне всех было жалко, я так плакал, что даже плохо видел, что вокруг происходит.

Ворон загрустил от печальных воспоминаний, но в то же время был ужасно доволен тем, что удалось уесть вездесущего приятеля и тем самым снизить в глазах Камня его ценность как эксперта и источник информации.

– Откуда же он взялся? – растерялся Ветер. – Было же тридцать пять и восемь, и еще сорок шесть на другом самолете, всего восемьдесят девять. Я не мог ошибиться.

– А вот и девяносто, – злорадно проскрипел Ворон. – Ты бы лучше читать научился, а то все слухами пользуешься, какое-нибудь облачко или симпатичная радуга тебе чего-то напоют, а ты всему и веришь. А я, между прочим, газеты читаю. В газетах черным по белому было написано: девяносто погибших в двух авиакатастрофах.

– Слушайте, но это же ужасно, – перебил их Камень, до этого не ввязывавшийся в полемику, – вы спорите о том, сколько погибло людей, восемьдесят девять или девяносто, это же разница не просто в единицу, это разница в целую жизнь. В целую чью-то жизнь! Вы только вдумайтесь! Девяносто человеческих жизней закончились практически одновременно, у людей ведь были планы, они о чем-то мечтали, кого-то любили, их, в конце концов, кто-то ждал и любил. А государство не может точно сказать, сколько его граждан пострадало в катастрофе, как будто это ему не интересно. Я вообще не понимаю, как так может быть, чтобы не знать точно, сколько человек погибло. Ветер, у тебя откуда информация?

– Ну, я… это… Я там летал, смотрел, слушал, спасатели переговаривались, птицы тоже сообщали. Потом я еще в разных городах был, там люди телевизор смотрели и обсуждали.

– А у тебя, Ворон, сведения откуда?

– Примерно оттуда же, только я еще газеты читал.

– Совсем непонятно, – укоризненно вздохнул Камень. – Выходит, в одних средствах массовой информации такие цифры, в других – другие. Как это получается? И главное, я понять не могу, как люди-то во всем этом разбираются, если разные источники приводят разные данные.

– Да они и не разбираются, – усмехнулся Ворон. – Им по барабану. Прочитали, послушали – и тут же забыли. Им про чужое горе не интересно, своя рубашка ближе к телу.

– Плохо, – сделал вывод Камень – Неправильно. А что случилось-то? Отчего самолеты разбились?

Ворон раскрыл было клюв, чтобы выступить с подробным докладом, но Ветер его опередил.

– На обоих бортах были террористки-смертницы из Чечни. С того самолета, который в Сочи летел, успели подать сигнал о теракте, а тот, который летел в Волгоград, ничего не успел, прямо в воздухе взорвался – и всё.

Ворон насупился. Он сам хотел об этом рассказать. Вечно этот выскочка Ветер суется, куда его не просят.

– Как же они на борту оказались? – недоумевал Камень. – Ты же, Ворон, рассказывал мне, что после теракта одиннадцатого сентября две тысячи первого года в аэропортах стали усиленно досматривать всех и вообще принимать особые меры безопасности.

Ну, тут уж Ворон проявил бдительность и раскрыл клюв заранее, чтобы успеть вовремя вступить.

– Террористки прилетели в аэропорт Домодедово рейсом из Махачкалы, – начал он.

– С ними еще двое мужчин было, – тут же встрял Ветер.

Но Ворон не дал себя перебить.

– Это не суть важно. Они прилетели, и сотрудники отдела милиции что-то заподозрили, забрали у них паспорта и передали одному капитану милиции, оперуполномоченному по борьбе с терроризмом. Этот капитан должен был их досмотреть и проверить на предмет возможной причастности к терактам. А капитан взял и отпустил их без всякой проверки.

– Как же так? – заволновался Камень. – Почему? Как он мог так поступить?

Ветер молчал, Ворон тоже смущенно отвернулся. Точного ответа ни тот, ни другой не знали.

– Ну, что вы молчите? – бушевал Камень. – Столько горя, столько слез, такие страшные трагедии – и вы не можете мне сказать, как так получилось? Почему капитан их отпустил? По халатности? Или они ему денег дали? Или запугали чем-нибудь? Ведь была же реальная возможность предотвратить трагедию! Господи! Ну что за люди эти люди!!! Нет, никогда я их не пойму. Никогда.

И снова между заснеженными елями повисла тишина. Камень искренне горевал о прерванных жизнях, легковесный Ветер терпеливо ждал продолжения рассказа, а Ворон собирался с мужеством, чтобы провернуть заранее запланированный маневр с удалением Ветра.