аа
Шрифт:
За грудой куриных сате лица девушки не видно – только слышен глубокий голос с размеренными интонациями северной Англии:
– Я думала, он меня стукнет.
Все только покупают, покупают и покупают. Никто даже не задумывается, сколько людей по всему миру гнут спину ради того, чтобы один довольный покупатель смог пригласить друзей на барбекю. Проходит дождь, проносится буря, зародившаяся на высоте тысячи футов над Атлантическим океаном, – и урожай уничтожен. Все труды насмарку.
А некоторые покупают, покупают, покупают и не задумываются даже о тех людях, которые обслуживают их на кассе.
– Я ему объясняю: «Извините, сэр, без чека мы не можем вернуть вам деньги. Такова политика магазина». Но он же не слушает! У него же дерьмо вместо мозгов. Талдычит мне одно и то же. Еще и права покупателей приплел, придурок!
Джен исчезает в глубине ряда с мясными изделиями. Четыре девушки, раскладывающие товары в отделе «Кухни народов мира», смеются. Все они отлично ее понимают.
Джен возвращается, прислоняется к полке с макаронными изделиями и говорит:
– Иногда так и хочется плюнуть на эти их луковые колечки в кляре!
По другую сторону полок, в отделе «Здоровое питание», кто-то произносит:
– Кстати о «плюнуть»…
Потом тот же бестелесный голос, сочащийся сквозь пачки с разными видами сахара из дальних-дальних стран, добавляет:
– Подождите секунду.
Сахар – товар первой необходимости. Он всегда хорошо продается. Сахар из Фиджи, Маврикия и Свазиленда, где работники на плантациях не получают почти ничего, зато король, владелец Королевской сахарной корпорации Свазиленда, может подарить по новенькому «БМВ» каждой из своих десяти жен.
Пачка свазилендского сахара продолжает:
– Девчонки, сейчас я вам такое расскажу…
И эта пачка сахара, этот бестелесный голос, принадлежащий Аните, рассказывает им об игре.
Анитина сестра Маргарита тоже работает в супермаркете «Сейфвей», только в соседнем городке, Стейнсе-на-Темзе. Тамошние кассирши играют в игру под названием «Товародвижение», о которой узнали от подруги чьей-то подруги. Каждая из играющих вносит десять фунтов, а победительница получает все деньги.
Условия следующие: нужно проходить целый день, нося в себе заранее выбранный предмет – так, как может только женщина. Если сдаешься, то возвращаешь предмет на место – на ту самую полку, откуда взяла.
– Даже не верится, – говорит Джен.
– А я, например, и не верю, – подает голос кто-то из-за полки с макаронными изделиями.
– Чушь, чушь и еще раз чушь, – подытоживает светловолосая девушка, прежде чем уйти.
И тут, к всеобщему удивлению, облаченное в форму женское тело, раскладывающее итальянские спагетти, произносит:
– А знаете что… Пятьдесят фунтов мне бы не помешали…
Потом появляется супервайзер, и все замолкают.
* * *
Тело, раскладывающее спагетти, принадлежит молоденькой дурочке, которая настаивает, чтобы ее называли Моррис. Большинство удивляется, почему у нее мужское имя. Мамин бойфренд Колин, этот дебил, думает, будто она фанатка Моррисси, хотя на самом деле она назвала себя так в честь Уильяма Морриса, мыслителя и социалиста XIX века. По-настоящему ее зовут Кэролайн. Но Кэролайн достойна более яркого имени, ведь она настолько бескомпромиссна, что считает и Леннона, и Ленина отступниками.
Этот доморощенный революционер, этот Махатма Ганди местного пошиба, красящий губы черной помадой, вечно проповедует:
– А вы знаете, что компании, производящие так называемый этичный кофе, платят работникам из африканского народа джагга всего на двадцать пенсов в день больше, чем их «неэтичные» конкуренты?
Эта кассирша-нонконформист борется с корпоративной системой, оставляя надписи на стенах туалета.
Через неделю после разговора об игре Моррис стоит за прилавком службы поддержки. Объясняет женщине средних лет, что акция «три по цене двух» не распространяется на малину – только на клубнику. Клубнику, которую гастарбайтеры собирают за гроши в огромных теплицах, рассеянных по всей Англии. Летом клубника всегда пользуется спросом.
Моррис вызывает по внутреннему радио:
– Супервайзер в службу поддержки. Супервайзер в службу поддержки.
Позади сбитой с толку покупательницы стоит Маргарита. Наконец покупательница уходит вслед за супервайзером, бормоча себе под нос, что ноги ее больше не будет в этом магазине.
Маргарита, крашеная блондинка с толстенными кольцами в ушах, пришла передать Аните деньги, но нигде не может ее найти.
Моррис говорит, что присмотрит за деньгами, хотя и не должна бы.
Когда Маргарита разжимает руку и на прилавок падает пачка свернутых в трубочку купюр, наш доморощенный революционер спрашивает ее об игре.
Маргарита улыбается:
– А что, вы с девчонками тоже хотите сыграть?
– Это же вранье, да? Не может быть правдой. Ты просто подшутила над Анитой. Старшая сестра разыгрывает младшую.
– Чистая правда, – отвечает Маргарита, заправляя волосы за уши. – Последнюю игру выиграла я. Четыре часа с мини-сате из курицы.
– Да ну!
– Ну да.
Маргарита узнала об игре от подруги своей подруги. В разных магазинах она называется по-разному.
«Внутренние поставки».
«Складирование».
«Расфасовка».
Облокотившись на прилавок и облизывая розовые губы, Маргарита объясняет, что почти во всех учреждениях существует нечто подобное. В универмагах продавцы-мужчины на спор кончают на одежду, хранящуюся на складе. В ресторанах повара пережевывают пищу, прежде чем официант подает ее на стол ничего не подозревающему клиенту. В парикмахерских в бутылках со средствами по уходу за волосами собственно средства содержится не так и много.
«Натуральный продукт».