Чтение онлайн

Рогатая я скотина, такого человека погубил! Тин Каер после нашей встречи на берегу отверг все мои попытки контактов с ним. Я искренне не понимал, почему он не идет на сотрудничество! Ведь его душа уже погублена, но он стоически меня игнорировал. Ламир не ушел из церкви, посвятив свою жизнь трудам о магнетизме, совершенствованию компаса, а также своим прихожанам и стране. Именно его неоценимая помощь, его убеждения не дали вспыхнуть на западе острова кострам инквизиции. Его личная заслуга в том, что философы и ученые захваченной республики не только не были казнены, но и смогли принести немалую пользу. Тин Каер уговорил архиепископа на создание семинарии на базе философской академии Винисиса, в которой преподавали не только служители церкви, но и философы иных религиозных конфессий, обучавшие послушников наукам, риторике и правильному спору. Не зря всего через сто лет Ламир тин Каер будет возведен в лик святого. Какое глумление: продавший душу — признан святым. Но, надо честно признать, именно он как нельзя более достоин канонизации. С такими гложущими изнутри мыслями я постучал в дверь кабинета 8-13.

— Заходи, герой! — Что-то шеф излишне бодр и приветлив. — Присаживайся. — Я бы лучше постоял, чем сидеть в этом кресле, слишком оно неудобно. Но ведь не откажешься. — Смотрю, ты быстро осваиваешься. — Нехорошее предчувствие кольнуло под хвост. — Да, были у тебя просчеты и глупости… — Всем своим видом показываю глубокую скорбь. — Но ты вроде быстро понял, что лучше работать аккуратно, чтобы избежать неприятных для себя последствий. — «Последствий», это он так мило об адских муках упоминает? Тогда Гониус прав: что угодно, но только не их повторение. — Но ад не только карает верных слуг своих. Тьма не скупится и на награды, если ее адепт того заслуживает. А ты, ты определенно отличился. Догадываешься чем?

— При всем моем ничтожном разуме, который, без сомнения, не идет ни в какое сравнение с вашей безграничной мудростью, рискну предположить, что ваше дьявольство говорит о душе Ламира тин Каера.

На самом деле догадаться было легко. Ведь вызов пришел сразу, как эта душа покинула мир живых. Но даже кажущееся излишним подобострастие перед боссом мне представлялось оправданным.

— Надо же, догадался! — Гониус выглядит таким восторженным, как мальчишка, которому его щенок первый раз принес тапочки. Н-да, не высокого же он обо мне мнения. — Так вот, я тут подумал и решил тебя наградить. — Очень хотелось попросить не делать этого, а просто меня не трогать, не мешать и не вмешиваться. Но разум победил этот порыв, и я промолчал. — Даже дважды наградить! — И тут мне стало хуже, также в два раза, нестерпимо зачесался нос…

— Служу аду!

А что я еще мог сказать под таким выжидающим взглядом дьявола шестого ранга? Только по военному гаркнуть что-то соответствующее.

— Вот! Это мне нравится. Порыв! Энтузиазм! Служение!.. — По-моему, шеф решил, что он ведет какой-то митинг, — столько лозунгов и бравурных речей он выдал. Почти полчаса вещая, что такие, как я, должны быть примером для остальных. Дьяволы не спят, но я как никогда был близок к возможности задремать, слушая начальника сектора Бета. — Так, собственно, о награде. — Это заставило меня внутренне собраться. — Твои успехи послужили для меня поводом сократить время твоего испытательного срока в два раза!

Всем видом показываю, сколь приятно мне это. А сам в мыслях проклинаю эту доброту, да и вообще все подобные «награды»! Оно мне надо? У меня еще ничего не готово! Я и за оставшиеся восемьдесят лет не знаю, как подготовиться к вторжению Самиантра, а тут БАЦ! И этот срок ополовинили! Да отвались мой хвост! Но произношу, конечно, совсем иное:

— Нет слов, чтобы выразить всю глубину моей признательности. Ваше дьявольство воистину умеет награждать!

Судя по его довольному виду, он и правда решил, что я искренен в этом заявлении. Подонок непарнокопытный мой шеф! Чтоб ему пучок перьев от птичек небесных да воткнуть в…

— Я знал, что возможность побыстрее стать полноценным дьяволом-регионалом тебя обрадует! — Хочется зарыдать или разбить что-нибудь о его темечко, увесистое какое-нибудь это «что-нибудь», прочное такое… — Но это только первая награда! — Вот умеет он одной фразой сделать хуже тогда, когда кажется, что хуже уже некуда. — Можешь идти. — И отвернулся, погрузившись в изучение своего хвоста.

Нет, ну вот разве так можно?! Еще теперь и в неведении быть, что за награда такая. А если не забывать, какая была первая, то вообще дергаться от любого шороха, ожидая, когда тебя настигнет вторая… Беда… Лучше бы я не трогал тин Каера вообще, существовал бы намного спокойнее, честное хвостатое, зря.

Шел по коридору яруса Бета и оплакивал свою нелегкую долю. Это же как в кино: «ни одно «доброе» дело не остается безнаказанным»! Надо быть впредь осторожнее и не светить успехами. Если эти успехи в свете этих «радостных» новостей у меня вообще будут…

— А ты красавчик! — Как я не подпрыгнул до потолка, когда, собираясь войти к себе в кабинет, только переступая порог, ощутил у себя на плече чью-то руку, не ведаю. Скорее всего, меня просто сковало в приступе ужаса. Да еще голос этот, чарующий, соблазнительный, терпкий, как лучшее вино, и опасный, как шипение тайпана [9] . — Люблю молоденьких. Такая блестящая чешуя. — Не давая обернуться, чужие руки плотно обхватили мой торс. А к спине прижалось горячее тело. О! Женское тело, в этом я был полностью уверен! — Пригласишь даму зайти? — Мне подумалось, что это был риторический вопрос, так как меня буквально впихнули в кабинет.

Свериус, бросив взгляд мне за плечо, покрылся бурыми пятнами и стремглав выбежал в коридор, плотно захлопнув за собой дверь. Жаль, не рассмотреть, кто же стал причиной такого поведения черта.

— Дай я тебя рассмотрю получше.

Стальная хватка ослабла, выпуская из объятий.

Как можно более плавно, не делая резких движений, оборачиваюсь. Вау!!! Вот это да! Электрическим разрядом между лопаток, от копыт до кончиков рогов, я был пронзен стрелой восхищения. Какая гладкая, даже нежная чешуя необыкновенного цвета лазоревого перламутра. Небольшие и очень аппетитные рожки. Хвостик — само совершенство! При одном взгляде на ее коготки пробирает дрожь…

— Точно красавчик. Такой молодой, а уже десятка… — Пальчики дьяволицы, то есть суккубы, болезненно оторвали одну из чешуек у меня на груди. Никогда ранее не замечал за собой склонности к мазохизму. Но сейчас… От этого простого действия ее бесподобных рук меня буквально затопило восхищением.

— Ми… — Но мое блеяние эту бесподобную королеву не интересовало. Ее хвост щелкнул по моим губам, приказывая замолчать.

Ее красота была настолько поражающая, что даже остатки моего человеческого «я» наслаждались, глядя на дьяволицу. Каждое ее прикосновение, каждый взгляд все больше погружали меня в пучину небытия. Такого сладкого, такого долгожданного, такого желанного. Второй наградой от Гониуса был сон, подаренный суккубой…

Проснуться впервые за столько лет. Это непередаваемо, это до невозможности великолепно! Это лучшая награда из всех, что я получал когда-либо и от кого-либо. Как же я соскучился по сну… Не выразить словами. Благодарю тебя, незнакомая дьяволица, и тебе моя благодарность, шеф-деспот. Я почти счастлив. Жаль, что этот сон лишь исключение, а не правило…

Конечно, когда мои глаза открылись, ничто не напоминало о гостье. Разве что излишняя издерганность в движениях Свериуса да стоящая дыбом шерсть у него на загривке.