А поутру они проснулись...
Шрифт:
— Тихо, тихо, тихо, — сказал им Соколов, — вы что, намекаете, что Николай Иваныч пойдет пешком? Вы ошибаетесь. Предлагаю жребий…
Эти четверо как все равно взбесились.
— Какой жребий?! — стали они кричать.
— Это нахальство!..
Кто-то даже крикнул:
— Позовите кондуктора!
Тут Коля-сибиряк вконец осердился.
— Закрывай дверь! — закричал он. — Они у меня под лавкой поедут, зайцами!
Но терпеливый Соколов не терял надежды решить все миром.
— Тихо, тихо, тихо, — опять воззвал он, — не надо шума. Вот вы, — обратился он к дотошному, который проверял у Коли билет, — вы сунулись к чемодану… Почему?
— Потому что, я смотрю, какие-то бандиты пришли… — заговорил было дотошный.
— Стоп! — осадил его Соколов. — Можете брать свой чемодан и выходить, нечего с бандитами в одном купе ездить. Верно, товарищи?
Николай Иваныч его поддержал и даже изъявил желание помочь вынести чемодан.
— Где его чемодан? Где твой чемодан?.. Который? Этот? Принимай, а то он на голову кому-нибудь упадет. Это называется едет человек в командировку — целую квартиру с собой везет. Что там у тебя?
Дотошный вцепился в свой чемодан, как в мелкую собственность… И всех рассмешил. Он закричал громко:
— Грабят!
Николай Иваныч так смеялся, что нечаянно сел женщине на колени; тогда мужчина, ее муж, нажал какую-то кнопку возле двери… А Николай Иваныч посидел маленько, потом встал и выкинул чемодан этого дотошного в окно.
— Кому он нужен, ваш чемодан! — сказал он. — И не вводите людей в заблуждение, что вас, дескать, грабят.
Тут прибежали кондуктор с милиционером…
— Вот и вся история, — закончил нервный. — Такое вот… недоразумение. И что вот?.. Что теперь? — нервный сорвался с койки и стремительно стал ходить по комнате, простыня разлеталась на нем в стороны, видны были его чрезвычайно худые ноги. — Что вот теперь?
— А где тот? — спросил электрик. — Сибиряк-то.
— А не знаю! Его куда-то в другое место повезли. Он, конечно, вообще-то неправильно сделал: взял выкинул этого гражданина тоже… с чемоданом вместе.
— В окно?
— Ну да, на перрон. А тот, по-моему, иностранец.
— О-о!.. — сказал сухонький. — Ничего себе!
— Худо дело, — сказал и электрик.
— Хорошо еще, там как раз почту везли, мешки… на этих… на тележках-то…
— На электрокаре.
— Он на них упал, а то бы…
— Только одно может спасти, — сказал сухонький.
— Что? — нервный сбавил свой стремительный шаг. — Что именно?
— Если… — сухонький опасливо глянул на социолога и вскочил тоже с койки. — Иди сюда, — позвал он нервного. И пошел в угол. — Иди сюда.
— Ну?
— Только одно может спасти, — быстро и негромко заговорил сухонький, — если этот, с чемоданом, окажется какой-нибудь шпион. Понял? Если бы его разоблачили…
— Ну, жди, когда его там разоблачат! — тоже негромко воскликнул нервный. — Пока его…
— Слушай сюда! — зашипел сухонький. — Послушай сперва, потом паникуй. Вы — так: мол, этот человек показался нам подозрительным — разглядывает, мол, все, всем интересуется… Чемодан у него какой-то… Говорил же твой друг: «Что это у тебя там?» У него фотоаппарата не было?
— Что же теперь, показался человек подозрительным — давай его из окна выкидывать?
— Ну, сидите тогда, — обиделся сухонький. И пошел на свое место. — Им хочешь, как лучше, а они… Сидите! Охота сидеть — сидите.
— Так, — сказал социолог заканчивая записывать историю нервного. — Ну, а вы? — это он к электрику.
— Да у меня тоже… с гостями связано, — стал охотно рассказывать электрик. Сперва он несколько сбивался, но скоро наладился, и все пошло гладко, и тон он обрел — снисходительно-грустный, но не безысходный. — Теща пришла и дочь ее с мужем. Мужа этого, свояка-то мово, фамилия — Назаров. Этот Назаров всячески распространяет про меня, что я часто выпиваю. Такой тоже склочный мужик, просто… это… не знаю. Я просто измучился с ним. «Назаров, — говорю, — ну что ты, ей богу? Ну что? Вот же какой ты чело-век, ей-богу! Вот же ведь какой ты». Морда, как на витрине, — весь… такой… только распоряжаться: долдонит и долдонит свое. «Да брось ты, — говорю, — Назаров, чего ты? Ну какой же ты, ей-богу! Не надо, Назаров, не надо. Ну чего ты?» А тут он кандидатскую диссертацию защитил… Ну, приходят вчера. А я за кефиром как раз ходил… Выпили, правда, на углу с мужиками по кружке пива. Я даже свою не допил: придет, думаю, этот Назаров, начнет опять… Мужики еще посмеялись. «Чего ты? — говорят. — Брось ты, — го-ворят, — Пахомов, ерунду-то говорить: свояк какой-то. Брось, Пахомов, не надо». Э, думаю, не знаете вы Назарова. Нет, думаю, не буду. И вот прихожу я домой…
История в дома Пахомова, рассказанная Пахомовым
Приходит электрик к себе домой, а у него гости: теща его с дочерью и Назаров.
— Здравствуйте, — вежливо сказал электрик. — Ну что, Назаров, тебя можно поздравить?
— Можно поздравить, — сказал Назаров. — Можно поздравить.
— Поздравляю, — сказал электрик.
— Кто же на сухую поздравляет! — удивился Назаров.
И теща тоже удивилась:
— Ты что это, Пахомов, завязал, что ли?
Электрик ничего не сказал на это.
— Завязал, что ли? — еще раз спросила теща. — А?
— Нет, почему завязал, — молвил электрик после некоторого молчания. — Наоборот, я сейчас кружку пива выпил. А больше нет настроения.
— Что значит «нет настроения»? У людей такое событие… — это вступила жена электрика. — Сядьте и выпейте.
— Ну и что же, что у людей событие? А у меня нет настроения. Если желаете, могу сыграть в шахматы с кем-нибудь. Давай, Назаров?