Шрифт:
От автора
Прочитав на днях, рассказ «50 дней до моего самоубийства», я была буквально тронута беспечностью американцев, которые на произвол оставляют своих детей, и дети не получая поддержки от своих родителей пускаются во все тяжкие. Находясь под впечатлением от данного рассказа, я решила написать свой рассказ, но не про беспечную Америку, а про полную ей противоположность Японию, где детей воспитывают в любви и заботе, но это не про современную страну, а про ту, которая была в период второй мировой войны.
Вступление
Её зовут Аи – Любовь, она обычная японская девочка – жительница города Нагасаки: отличница в школе и гордость родителей. Обычную девичью юность перечеркнула вторая мировая война. Аи скоро исполниться 15 лет, и она пытается не думать о войне и жить обычной жизнью, вот только по злой иронии судьбы она родилась 9 августа и все её детским надеждам и мечтам не суждено сбыться.
1-Nichi-me (Сон)
– Аи, подойди сюда, - сказала мама. Я гордо подхожу к маме, она оглядывает меня с ног до головы.
– А где папа и Нана, они успеют?
– спрашиваю я.
– Твой отец договаривается с водителем, - отвечает мама.
– Сегодня важный для нас день, наша семья идёт на приём к императору. Дело в том, что мой отец - военный врач, и он ещё до войны лечил императора. По-видимому, император решил его, а заодно и нас отблагодарить.
Дорогой Дневник, я ни разу не была на приёме Его Величества, вся страна считает императора Акихито – Солнцем, и скоро я приближусь к этому солнцу. Боги, Будда, как я нервничаю. Отец машет нам руками, показывая, что всё в порядке. Мы идём и садимся в такси, я и мама, моя сестра Нана сидит на заднем сидении, и смотрит в окно. Я подхожу к окну и стучу пальцем, Нана повторяет за мной.
– Скоро ты увидишь нашего императора, я хочу, чтобы ты запомнила этот день на всю жизнь, сказала я сестре.
– Ну, ты садиться будешь, или пешком пойдёшь? Спрашивает отец. Я сажусь рядом с сестрой и беру её на руки, ей всего три года, она появилась в эти тяжёлые военные дни, и не видела ничего, кроме собственного дома, я надеюсь, что она, когда ей станет столько лет, сколько и мне, война закончится, и все мы будем жить счастливо.
Я смотрю в окно, на улицах ни души, люди либо дома сидят, либо в бомбоубежищах, только немногочисленные солдаты ходят по улицам, да и полицейские. Дорога была долгой, ведь дворец Императора находится не в Нагасаки, а в Токио, но мы на удивление эту дорогу проскочили быстро. Наконец нас встречает один из слуг императора, и проводит во дворец. Но вдруг я замечаю пустые стены императорского дворца, и коридоры наполняются звуками предупредительной сирены, всё вокруг превращается в картину, на которую по случайности пролили ведро воды. Не сдержать страх, я начинаю кричать. Дорогой дневник, это был просто ужасный сон, и я проснулась. На крик прибежал отец.
– Аи, в чём дело, что ты кричишь? Спросил он.
– Мне приснился страшный сон, - отвечаю я. Отец прижимает меня к своей груди, а затем говорит, чтобы я вставала и шла завтракать.
– Хорошо, - отвечаю я. Медленно встаю с кровати и иду в ванную комнату. Сегодня воскресенье, это хорошо, не надо идти в школу. Конечно, я люблю школу и всё такое, но она превратилась в школу для девочек, всех моих одноклассников призвали в армию, и это наводит на грустные мысли. Мама готовит на кухне мне и сестре еду, отец пытается настроить радио, чтобы услышать, как обстоят дела на фронте, и надо ли сегодня идти в военный госпиталь. В Нагасаки нет военных баз, но военные госпитали развёрнуты по всей стране. По радио передают о храбрых подвигах наших солдат за океаном.
– Мам, пап, мы с кем воюем?
– Спрашиваю я. Родители удивлённо посмотрели на меня, и я понимаю, что я опозорилась, но, дорогой дневник, я ничего не знаю о наших противниках.
– Мы всего лишь защищаем наших людей в Китае, - сказал отец.
– И не только, наши союзники говорят, что американцы наши враги, - сказала мама.
– Союзники, это кто, Гитлер, но ему не нужна наша помощь, к тому же мы для него, тоже самое, что и евреи, - сказала я.
– Ни какой не Гитлер, Аи, запомни, мы никого не слушаем кроме императора, - сказал отец.
Отца вызвали в госпиталь, он находился в 5 километрах от нашего дома. Отец решил меня взять собой, чтобы я помогла ему с перевязкой раненых, я согласилась, во-первых, если я останусь дома, я сойду с ума, а во-вторых, в военное время лучше быть сестрой милосердия, тем более я же знаю, как перевязывать раны. При входе в госпиталь мы все надеваем специальную одежду, отец отдаёт мне свободный халат, я надеваю его.
– Это что?
– Спрашивает отец указывая на дневник.
– Дневник, что бы было что запомнить, - ответила я. Отец улыбается, и пропускает меня вперёд, я рассказываю ему, что наша учительница, сказала, что теперь все девочки должны вести дневник.
– Но это не обязательно сейчас, вот увидишь, война закончится, и будешь писать про счастливую жизнь, - говорит отец.
Дорогой дневник, сегодня 3 августа, 1945 года. В больницу к моему отцу поступил наш сосед, точнее он был соседом до войны, теперь он военный разведчик. Он серьёзно ранен, и врачи трудятся над тем, что бы ему помочь. Я подхожу к отцу и спрашиваю, что случилось с Отошимо - так зовут этого смелого солдата.
– Стычка с китайскими бандитами, скорее всего, - отвечает отец. Он явно нервничает, и я начинаю подозревать, что кроме нашего Отошимо, из Китая больше никого не привезут, и что мы как всегда плетёмся в самом конце этой войны. Отец идёт к телефону, и я слышу, как он начинает связываться с кем-то из главнокомандующих в Токио.
– Что случилось?
– Спрашиваю я.
– Дело серьёзное, но ты не беспокойся, мы всё уладим, говорит отец. Я должна выяснить, что произошло и почему мой отец так нервничает. Для этого я незаметно выхожу из палаты и иду к операционному отделению, операция как раз закончилась, и врачи ушли.
– Мистер Отошимо?
– Тихо спрашиваю я.
– А это же наша Аи, - господин Отошимо пытается улыбнуться сквозь боль, какое мужество, а ведь до этого он был простым почтальоном.
– Что произошло?
– Спросила я у господина Отошимо.
– Плохо дело Аи, нас русские вытеснили из Китая, в живых остался только я, - ответил он.
Честно признаться, эта новость шокировала меня. Война велась на два фронта, в Китае мы защищали своих граждан и свои интересы, а теперь, когда ни одного солдата там не осталось, нашим гражданам там придётся совсем плохо. Я выхожу из палаты, меня всю колотит от безысходности, я даже не заметила, как столкнулась в отцом в коридоре. Я рассказала ему всё, что мне рассказал Отошимо.
– Я знаю дочка, - отец обнял меня, ему самому было плохо от этой новости.